Деды и внуки

Деды и внуки

Поколение наших дедов героями не выглядело. Они были просто обычными мужиками, в потертых пиджаках, яловых сапогах с неизменными кепками на коротко стриженных волосах. Стрижка эта называлась «полубокс» и была куда интереснее чем наши «канадки». Многие еще работали, хотя по возрасту все были пенсионерами. Настрой такой был у фронтового поколения. Дед Серьга трудовую книжку где-то на восьмом десятке закрыл. А был у нас дед Михал Моисеевич, так он всем интересующимся отвечал: «Когда помру, вы меня в гробу на работу…две недели носить будете».

У дедов и внуков всегда свои дела, родителей не касающиеся. В лес или на реку сходить, инструмент перебрать, скотный двор посетить. На отдыхе в баню только с дедом ходят. Могли конечно отцов или дядьев пригласить, но не факт. Возможно, что патриотизму мое поколение училось именно в городских и сельских банях. Эти дни назывались «ветеранскими», а когда-то «солдатскими». Жутко смотреть на тела со страшными шрамами от ожогов, пулевых и осколочных ранений. Где-то просто не хватало кусков мяса, мышцы срастались так, как сложили их в полевых госпиталях. Осколки лезли с них все последующие годы. Безногие, безрукие, битые, колотые, резаные мужики и любимые внуки. В буфетах самые вкусные лимонад и томатный сок. В карманах дедов были вызывающие зависть тяжелые складные ножи и пересыпанные табаком карамельные конфеты. Иногда деды доставали из старых комодов леденцы в жестяной банке. Еще там в алюминиевых трофейных боксах хранились документы и медали. Лежали бритвы, помазки с костяными ручками, серебряные чашки под пену и пенсия, с которой обязательно баловали внуков. В качестве награды за нужное поведение давали подержать дедов нож. В нем было два лезвия, зацепы под охотничьи патроны, открывалка, шило, штопор и кольцо с кожаным темляком. Деды были строгими, но как-то получилось, что с ними связаны только позитивные воспоминания. Всегда были доступны, готовы помочь, объяснить, защитить. Они были добрые к внукам, но мне кажется, что даже собаки на них лаяли с опаской. Эти седые мужики покупали нам первые в жизни кирзовые сапоги, крючки и ремни. Дед Авксентий в четыре года обеспечил меня брюками с ширинкой, а не пошлыми штанами на резинке. Это был самый шикарный подарок из возможных. Коров я пас с кавалерийской нагайкой, в конец которой жалея скотину вплели длинную сыромятину. Дед Сергей учил рыбачить, собирать грибы, колоть дрова. Кстати, это не просто навык, а искусство. Мне сложно называть их простыми людьми. Ведь они вынесли на своих плечах мировую войну и победили в ней. У поколения фронтовиков наград было немного. Особенно у тех, кто первым встретил врага. Одному из моих родственников и его батарее поставлен после войны отдельный памятник. Комбат награжден орденом «Боевого Красного Знамени» еще за осень 1941 года. Как водится, посмертно. Легли они все. Отступившая пехота видела, что отстрелялись артиллеристы «в ноль». Вели стрелковый бой и лежали в орудийных двориках вперемешку с убитыми эсэсовцами. Где-то в этих же местах отступал и дед Авксентий. Рвал за собой переправы и ставил мины. Потом шел обратно. Пришлось восстанавливать мост, который сам и уничтожил. Вернулся с войны на деревянной ноге. Работал почтальоном и когда я его уже помнил, ходил нормально и быстро. А «нога» валялась под верстаком и мать ее боялась. Муж моей тетки Ольги был сторожем рыбоводных ставков и тоже боялся всего. На пиджаке носил орден «Славы» и медаль за Вену. Было понятно, что этот боязливый человек неоднократно вставал из окопа и шел на встречу огню. А если жив и при наградах, то воевал он храбро и умело. Наверное, все то поколение можно охарактеризовать как надежное, основательное и умелое. Деду Сергею выпал Сталинград. Он вспоминал как горела степь. Страшная вонь резины, взрывчатки и мяса у станции Котельниково. После изматывающих бомбежек атака воспринималась уже как избавление. Вычерпали все колодцы. Через месяц боев к своим, в основном из тыловых подразделений дивизии вышло около 800 человек. Деда посекло соколками, обгорел. Тех, кто в лазарете не смог встать немцы расстреляли сразу. Остальных погнали в станицу Цимлянскую. Там он и матрос Гавриленко бежали в первый раз…

9 мая из калиток и подъездов на улицы выходили старые солдаты. Мы такими их застали. На выходных пиджаках тихо лязгали медали. Деды шли к памятным обелискам где их ждали военкомы, председатели, партийные чиновники. Такие же бывшие солдаты. Здоровались, обнимались, кого-то уже не находили. Для нас это был главный праздник и стояли мы в белых рубашках с красными галстуками напротив шеренги ветеранов. Людей, про которых написано в учебниках.